Noize MC о русском рэпе: «Мне ближе стеб, чем страдальческое бормотание про тяжесть бытия»

0 66

Иван Алексеев, он же Noize MC, записал свой, пожалуй, самый концептуальный альбом за прошедшие десять лет: «Хипхопера: Орфей & Эвридика» — история из 30 взаимосвязанных треков по мотивам одноименного древнегреческого мифа. Что такое хипхопера, почему рэп заменил рок, чем музыкант отличается от своего лирического героя и почему взрослые тоже нуждаются в поддержке — в интервью сайту HELLO.RU.

Иван, в этом году тебе исполнилось 33. Как ты ощущаешь свой возраст?

Я ощущаю начало какого-то нового этапа, что-то похожее я чувствовал десять лет назад, когда только-только вышел мой дебютный альбом The Greatest Hits Vol.1 и фильм «Розыгрыш», где я сыграл главную роль. По-моему, очень символично, что «Хипхопера: Орфей & Эвридика» вышла в тот же день, что и Greatest Hits: тогда это была разделительная черта в моей карьере между андеграундным DIY-периодом и эпохой «настоящих» альбомов, гастролей, клипов, съемок в кино и т.д. — и сейчас это тоже переход в очередное новое качество.

Ты ответил для себя на вопрос, кем я стану, когда вырасту? Кем ты, кстати, хотел стать?

Мне повезло — моя подростковая мечта осуществилась во всех деталях: лет с 12-13 я именно этого всего и хотел. До этого мечтал стать кибернетиком или ученым в какой-то другой передовой технической области.Noize MC

В какой момент ты начал писать серьезные стихи и как это произошло? Очевидно, что за последние годы твой стеб превратился в черный юмор и остросоциальную лирику.

На самом деле я всегда писал и стебные, и серьезные тексты. Даже не так — начинал-то я как раз с традиционной юношеской пафосной «серьезки»: это, естественно, было наивно и вторично — но как иначе-то? Чуть позже я осознал, что вот эта типичная для хип-хопа тех лет интонация («город — это жестокие бетонные джунгли», «миром правят деньги, но я не такой», «рэп — поэзия улиц») в своей напыщенности давно смешна и нелепа; что рэперы — они, как толкиенисты в терминальной стадии, закрыты в своем воображаемом мирке и не могут посмотреть на себя со стороны. Мне отрефлексировать эти моменты было чуть проще, потому что я и в панк-тусовку был вхож, и с альтернативщиками много общался, а в рэп вообще попал через диджейство и битмейкинг — сначала я подбирал любимые треки Prodigy на синтезаторе, писал хаус- и брейкбит-треки, а уже потом полноценно речитативом увлекся. Поэтому в какой-то момент я всю эту риторику стал выворачивать наизнанку и стебаться вместо того, чтобы страдальчески бормотать про тяжесть бытия и суровые районы.

Когда тебе 16-17, это, по-моему, гораздо органичнее выглядит, как минимум. Первая пост-ирония в истории русского речитатива — это песня «Рэп — это кал» группы «Кирпичи» из альбома «Смерть на рейве». Наверное, та кассета и стала отправной точкой к переосмыслению подхода. Но хотя долгое время стебалово действительно было моим коньком, «серьезные» треки я, тем не менее, никогда не переставал писать: даже на первом альбоме были «Кантемировская», «Мое море», «Выдыхай», «Москва — не резиновая». Юмор же мой всегда тяготел к иронии, сарказму, мрачным темам и социальной критике. Со временем я, как мне кажется, научился говорить о подобных вещах и без насмешек, всерьез. Это произошло постепенно, и это не окончательная какая-то односторонняя метаморфоза — я по-прежнему сочиняю ироничные треки время от времени.

Как ты преодолеваешь страх белого листа? Что нужно сделать, если не пишется?

Мне помогает в таких случаях метод «утренних страниц» из книги Джулии Кэмерон «Путь художника»: это когда утром, сразу после завтрака, берешь 3 листа А4 и от руки пишешь на них все, что в голову взбредет, — прямо весь поток сознания без какой-либо редакции. Помогает прочистить сознание и избавиться от навязчивых паттернов. А иногда и какую-то идею для песни можно прямо из этой писанины извлечь. Или найти неожиданное решение для уже начатого, но застопорившегося текста. Но тряпку нельзя все время выжимать — надо ее периодически класть в ведро. Поэтому порой в белом листе нет ничего страшного — чтобы сочинить что-то свежее, основанное на принципиально новом опыте, этот самый опыт нужно просто успеть поднакопить.

Насколько автобиографичны твои песни?

Есть песни, буквально формулирующие мой персональный жизненный опыт; есть песни, целиком и полностью построенные на играх разума; есть песни, в разных пропорциях сочетающие в себе реальность и вымысел: где-то я говорю о конкретных событиях в иносказательном ключе, а где-то рассказываю придуманную историю по мотивам реальной — или же беру из жизни только какие-то мелкие бытовые мизансцены, делая при этом «большую картину» фантастической, сюрреалистичной. Обобщить все, что я написал, каким-то единым образом невозможно. Ближе всего к реальным событиям, например, «Мерседес S666» или какая-нибудь «На работе» с первого «сольника». Трек «Любимый цвет» с пластинки «Царь горы». «+-0» с «Неразберихи». «М» с альбома Hard Reboot. Их немало — но других все-таки больше.Noize MC

Чем ты отличаешься от своего лирического героя?

Я один, а лирических героев у меня несколько десятков. В этой теме можно утонуть. Главное отличие — в том, что я могу перевоплотиться в своего лирического героя, а вот обратный процесс, к счастью, невозможен. Многие артисты ломаются, когда их публичный имидж начинает подминать личную жизнь под себя. Надеюсь, что в моем случае это испытание уже позади. Об этом процессе многое рассказано в моем новом альбоме — рассказано, кстати, голосами аж девяти различных лирических героев, пятеро из которых целиком вышли из-под моего пера, а остальные четверо — плоды воображения и опыта Олега Груза, Льва Киселева и Саши Степанова. Поскольку «Хипхопера: Орфей & Эвридика» — это изначально сценическое произведение, то я еще не могу не отметить вклад нашего режиссера Юры Квятковского: он помог связать все это воедино.

О чем ты мечтал в начале своей карьеры? Насколько удалось реализовать эти желания? С кем из тех, с кем хотелось поработать вместе, удалось это сделать?

В целом, все сбылось и воплотилось. Я мечтал заниматься любимым делом, творить без оглядки на запросы аудитории, создать свой уникальный стиль. При этом, конечно, я хотел быть услышанным. Это главный парадокс искусства — знаменитым не стать, творя ради того, чтобы стать знаменитым. Лучшие произведения написаны в порыве самовыражения, ни для кого и ни зачем — для себя; потому что не можешь иначе.

Что касается коллабораций, то мне повезло поработать как со многими кумирами детства — «Кирпичами», «Кастой», «Ленинградом», «Наивом», «Ляписами», P.O.D. (этот трек еще не вышел, но мне он безумно нравится), так и с артистами, ставшими открытием для меня: atlantida project, Лиза Монеточка, Лейла Магомедова. С кем-то мы развивались плюс-минус параллельно: Настя Александрина, RasKar, RE-pac. Не сложились совместные работы с Земфирой и Limp Bizkit, но все равно я рад, что мы хотя бы познакомились и обменялись каким-то опытом, — процесс не менее важен, чем результат.Noize MC

Вместе с Монеточкой ты записал провокационный трек «Чайлдфри». Кого еще из новых музыкантов можешь отметить? В чем их сила?

Еще из новых русскоязычных артистов мне нравится группа «Пошлая Молли». Они — угарные, в их энергию и посыл я верю. Это какое-то очень правильное сочетание таланта, драйва и раздолбайства.

Правда ли, что рэп заменил рок и почему это произошло?

В целом, правда. Время от времени появляются интересные, свежие рок-группы, но их единицы: речь уже не идет о едином, живом и развивающемся движении. А хип-хоп сегодня — это главная кузница новых смыслов, способ бросить обществу вызов и социальный лифт для молодежи. Произошло это во многом благодаря тому, что рэп очень демократичен по отношению к авторам и исполнителям в техническом плане: любой человек может записать рэп-трек в домашних условиях, а владеть каким-либо инструментом или уметь петь необязательно — эти обстоятельства, конечно, порождают лавину неслушабельного контента, но тут нелишним будет вспомнить, что рок’н’ролл для истеблишмента в 50-60-е тоже был антимузыкальной какофонией, исполняемой бездарными дилетантами.

Может, пришло время для нового жанра?

Когда это время придет, думаю, мы не сможем этого не заметить. Пока я наблюдаю, как хип-хоп активно мутирует, вбирая в себя другие жанры и перевоплощаясь до неузнаваемости — это уже, по сути, просто современный городской фольклор. Он как блюз: Лидбелли, Гэрри Мур и Майк Науменко — с одной стороны, мало что может быть нелепее такого списка, и их песни, прозвучавшие друг за другом, точно не оставят ощущения вдумчиво составленного плейлиста — а с другой стороны, все это блюз, один жанр. Сегодня есть масса исполнителей, которых вполне справедливо классифицируют как рэп-артистов, но при этом 70 процентов хронометража своих альбомов они, например, поют с автотюном под электронную танцевальную музыку. Кто-то скажет, что это профанация жанра, но, как по мне, это просто расширение его границ. Мутации — двигатель эволюции. Не нравится, как делают все — делай по-своему.Noize MC

Несет ли музыкант ответственность перед обществом за ту музыку, которую он создает?

Музыкант несет ответственность перед самим собой за то, что он создает — ему с этим жить. Мир — это зеркало, он рано или поздно отразит в себе все твои гримасы — и к этому следует быть готовым. Речь сейчас о содержании, а не о форме: агрессивная музыка может нести миротворческий посыл, а мизантропический манифест может звучать как сладкая поп-баллада. Мне нравится, как на эту тему рассуждает персонаж Мишеля Уэльбека из «Возможности острова»: «Моя карьера отнюдь не кончилась провалом, по крайней мере, в коммерческом плане: если напасть на мир, в конце концов он уступит насилию и выплюнет тебе твои вонючие бабки; но радость он не вернет никогда.» В общем, что посеешь то и пожнешь.

Что ждет нас в этом году?

Только что вышла хипхопера «Орфей & Эвридика» — большая история из 30 взаимосвязанных треков по мотивам одноименного древнегреческого мифа, но у нас уже запланировано к выпуску несколько новых синглов на этот год. Осенью празднуем 15-летие группы, по этому поводу поедем в большой тур и отыграем 24 ноября в московском «Мегаспорте», а 7 декабря — в питерском «Юбилейном».

Откуда вообще взялся термин хипхопера? Почему именно «Орфей и Эвридика»? Чем эта история тебя зацепила?

Термин «хипхопера» не нов, и изначально он служил для обозначения концептуального рэп-альбома. Первые работы такого плана появились на Западе еще в 90-е. В нашей стране пионером этого жанра стал режиссер Юра Квятковский, и он же вывел само понятие на новый уровень — первая российская хипхопера «Копы в огне» изначально создавалась как сценическое театральное произведение с рядом разнообразных и самоценных персонажей, а не просто как некий музыкальный альбом со сквозной сюжетной линией.

«Орфей и Эвридика» — так же называлась и самая первая советская рок-опера, где Орфей отправлялся на конкурс певцов, становился звездой и ломался при попытке пройти испытание «медными трубами»: эта история столкновения творца и индустрии развлечений мне очень понравилась, так что отправной точкой, пожалуй, является даже не сам по себе миф, а именно это его прочтение — собственно, в нашей хипхопере используются три сэмпла оттуда, но они вырваны из контекста и изменены до неузнаваемости, как и принято в хип-хопе. То же самое происходит и с сюжетом, и с ролями героев — несмотря на немалое количество цитат и отсылок, получилось абсолютно самостоятельное произведение.

Чем тебя привлекла работа с Юрием Квятковским?

Я большой поклонник «Копов в огне». Когда в 2012-м году мы с женой наконец-то смогли попасть на постановку (билеты на все предыдущие постановки раскупались мгновенно, да и в тот раз мы оказались в зале каким-то чудом), я был поражен изобретательностью и свежестью. После того спектакля я загорелся идеей однажды сделать сценическую крупную форму в рэпе, и для меня большая честь, что это произошло именно в тандеме с Юрой.

Какова твоя роль во всей этой истории?

Я сочинил подавляющую часть материала и сыграл одного из главных героев.

Чем отличается работа над хипхоперой от работы над альбомом?

Это гораздо более коллективный процесс. Я написал много текстов для других артистов. По звуку это абсолютно не типичный для Noize MC релиз — удалось вволю поэкспериментировать в плане аранжировок: многое из того, что звучит в Хипхопере, я бы вряд ли реализовал в рамках своего привычного амплуа. Плюс, это же изначально был мюзикл: когда ты видишь, как трек, который ты сочинил, на репетиции сразу обрастает драматургией и раскрывается через театральную мизансцену — это новые ощущения, на создание обычной песни это непохоже.Noize MC

Когда и где можно будет увидеть «Орфея и Эвридику»?

Мы ведем переговоры с московским Театром мюзикла по поводу сезона в 19-м году. Есть и другие варианты. Конкретики пока нет, но интерес к проекту большой.

В августе ты выступишь на фестивале «Нашествие» с оркестром русских народных инструментов. Как возникла эта идея и почему русские народные?

Моим преподавателем по классической гитаре в музыкальной школе был Евгений Алексеевич Алешников — выдающийся музыкант и талантливый педагог. После окончания школы я собирался продолжать обучение у него в Белгородском музыкальное училище им. Дегтярева, но потом все-таки решил поступать в университет в Москве. Мы не общались лет 16. Потом, пару лет назад, вечером поигрывая на гитаре возле виллы в Таиланде, я вдруг решил написать ему письмо в vk: поблагодарил за все, чему он меня научил, рассказал, что связал с музыкой свою жизнь, и все такое. Он ответил мне на следующий день ровно два слова: «Спасибо. Успехов!» Я, если честно, немного расстроился тогда. Но где-то года через полтора он, ознакомившись с моим творчеством, написал мне уже сам — рассказал, что он теперь дирижирует оркестром русских народных инструментов и предложил вместе исполнить в Белгородской филармонии несколько песен.

Этот проект оказался настолько успешным, что мы решили сделать полноценную программу, а тут еще и «Наше радио» нас пригласило открывать фестиваль именно в таком составе. Русские народные инструменты обычно ассоциируются с чем-то фольклорно-разухабистым, но это — обывательский стереотип. На самом деле оркестр русских народных инструментов — гигантская палитра самых разнообразных музыкальных красок и оттенков, что мы вскоре и продемонстрируем.

Ты помогаешь разным благотворительным фондам, в апреле этого года поддержал детей с аутизмом, в прошлом — выступал на благотворительном турнире Strawberry fields cup, в этом — поддержал Фонд борьбы с лейкемией, который помогает взрослым. Как вы познакомились и почему ты их поддерживаешь?

Периодически мне поступают подобные предложения, и, если график позволяет, я обычно соглашаюсь поучаствовать. По-моему, это хорошее дело. Мы, например, довольно часто сотрудничаем с благотворительными организациями в сфере онкологии. Моя мама умерла от рака. Это для меня очень личная тема. Помогать могут все. Христианская притча о лепте по-прежнему актуальна.

Что ты чувствуешь, когда помогаешь другим?

Если честно, в основном то, что моей помощи, к сожалению, недостаточно.

Нужно ли публично рассказывать о том, что делаешь добро? Или лучше скрывать это от окружающих?

Когда спрашивают — почему бы не рассказать? Но это точно не то, чем стоит кичиться. 

Текст: Елена Радченко.

Интервью подготовлено при содействии благотворительного фонда «Фонд борьбы с лейкемией» https://leikozu.net/

Источник: ru.hellomagazine.com